Неточные совпадения
У братьев Платоновых вся дворня работала в
саду, все слуги были садовники, или
лучше сказать, слуг не было, но садовники исправляли иногда эту должность.
— Если ж выдастся
хороший день, — заключила она, — я поеду в Летний
сад гулять, и ты можешь прийти туда; это напомнит нам парк… парк! — повторила она с чувством.
— Да вот я вам скажу, — продолжал помещик. — Сосед купец был у меня. Мы прошлись по хозяйству, по
саду. «Нет, — говорит, — Степан Васильич, всё у вас в порядке идет, но садик в забросе». А он у меня в порядке. «На мой разум, я бы эту липу срубил. Только в сок надо. Ведь их тысяча лип, из каждой два
хороших лубка выйдет. А нынче лубок в цене, и струбов бы липовеньких нарубил».
— Нет, жарко;
лучше пройти по
саду и в лодке прокатиться, показать Дарье Александровне берега, — предложил Вронский.
Прадеды наши, при выборе места для жительства, непременно отбивали десятины две
хорошей земли под фруктовый
сад с липовыми аллеями.
Белые двери привели в небольшую комнату с окнами на улицу и в
сад. Здесь жила женщина. В углу, в цветах, помещалось на мольберте большое зеркало без рамы, — его сверху обнимал коричневыми лапами деревянный дракон. У стола — три глубоких кресла, за дверью — широкая тахта со множеством разноцветных подушек, над нею, на стене, — дорогой шелковый ковер, дальше — шкаф, тесно набитый книгами, рядом с ним —
хорошая копия с картины Нестерова «У колдуна».
В
саду тихонько шелестел дождь, шептались деревья; было слышно, что на террасе приглушенными голосами распевают что-то грустное. Публика замолчала, ожидая — что будет; Самгин думал, что ничего
хорошего не может быть, и — не ошибся.
Мы съехали после обеда на берег, лениво и задумчиво бродили по лесам, или,
лучше сказать, по
садам, зашли куда-то в сторону, нашли холм между кедрами, полежали на траве, зашли в кумирню, напились воды из колодца, а вечером пили чай на берегу, под навесом мирт и папирусов, — словом, провели вечер совершенно идиллически.
Что это такое? как я ни был приготовлен найти что-нибудь оригинальное, как много ни слышал о том, что Вампоа богат, что он живет хорошо, но то, что мы увидели, далеко превзошло ожидание. Он тотчас повел нас показать
сад, которым окружена дача. Про китайские
сады говорят много
хорошего и дурного.
Вообще весь рейд усеян мелями и рифами. Беда входить на него без
хороших карт! а тут одна только карта и есть порядочная — Бичи. Через час катер наш, чуть-чуть задевая килем за каменья обмелевшей при отливе пристани, уперся в глинистый берег. Мы выскочили из шлюпки и очутились — в
саду не в
саду и не в лесу, а в каком-то парке, под непроницаемым сводом отчасти знакомых и отчасти незнакомых деревьев и кустов. Из наших северных знакомцев было тут немного сосен, а то все новое, у нас невиданное.
Меня понесли с горы другою дорогою, или,
лучше сказать, тропинкою, извилистою, узенькою, среди неогороженных
садов и виноградников, между хижин.
Понятно, что после затейливых действий маркиза де Сан-глота, который летал в городском
саду по воздуху, мирное управление престарелого бригадира должно было показаться и «благоденственным» и «удивления достойным». В первый раз свободно вздохнули глуповцы и поняли, что жить «без утеснения» не в пример
лучше, чем жить «с утеснением».
— А по-твоему,
лучше ночью в
саду нашептывать девушке… — перебила мать.
— Вон там подальше
лучше бы: от фруктового
сада или с обрыва, — сказал Марк. — Там деревья, не видать, а здесь, пожалуй, собак встревожишь, да далеко обходить! Я все там хожу…
Младший — Николай — энергичный, бородатый, был полной противоположностью брату. Они, холостяки, вдвоем занимали особняк с зимним
садом. Ляпины обладали
хорошим состоянием и тратили его на благотворительные дела…
В 1830 году отец мой купил возле нашего дома другой, больше,
лучше и с
садом; дом этот принадлежал графине Ростопчиной, жене знаменитого Федора Васильевича.
Аня. Что вы со мной сделали, Петя, отчего я уже не люблю вишневого
сада, как прежде. Я любила его так нежно, мне казалось, на земле нет
лучше места, как наш
сад.
Гаев(весело). В самом деле, теперь все хорошо. До продажи вишневого
сада мы все волновались, страдали, а потом, когда вопрос был решен окончательно, бесповоротно, все успокоились, повеселели даже… Я банковский служака, теперь я финансист… желтого в середину, и ты, Люба, как-никак, выглядишь
лучше, это несомненно.
Аня. Мама!.. Мама, ты плачешь? Милая, добрая,
хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя… я благословляю тебя. Вишневый
сад продан, его уже нет, это правда, правда, но не плачь, мама, у тебя осталась жизнь впереди, осталась твоя
хорошая, чистая душа… Пойдем со мной, пойдем, милая, отсюда, пойдем!.. Мы насадим новый
сад, роскошнее этого, ты увидишь его, поймешь, и радость, тихая, глубокая радость опустится на твою душу, как солнце в вечерний час, и ты улыбнешься, мама! Пойдем, милая! Пойдем!..
Но особенно крепко захватил и потянул меня к себе нахлебник
Хорошее Дело. Он снимал в задней половине дома комнату рядом с кухней, длинную, в два окна — в
сад и на двор.
— Вот куда ты запропастилась, а я искала, искала тебя… Что за охота ходить сюда?.. Больше часа искала я тебя по
саду… Здесь сыро, мокро́ — пойдем
лучше в
сад!.. Еще простудишься… И лягушек здесь множество… Мы никогда сюда не ходим.
— Так
лучше в
саду отдохнешь, — сказала Варенька. — Здесь место глухое. Нарочно забросили его, чтобы сторонним этих окон не было видно. Это ведь сионская горница, — прибавила она, указывая на окна нижнего этажа. — Это восемь окон сионской горницы, рядом в три окна кладовая, тут сложены белые ризы, знамена, покровцы и свечи. А дальше окна из одевальных комнат.
— Не понимаю, что говоришь, — сказала Варенька. — Что ж тебе неизвестно?.. Однако здесь душно, пойдем
лучше в
сад.
— Отпустите-ка ко мне на это время Дунюшку-то, — сказала Марья Ивановна. — Ей бы было повеселее: у меня есть племянница ее лет, разве маленько будет постарше. Они бы подружились. Племянница моя девушка
хорошая, добрая, и ей тоже приятно было бы видеть у себя такую милую гостью, и Дуне было бы весело.
Сад у братьев огромный, десятинах на четырех, есть где погулять. И купанье в
саду, и теплицы. Отпустите, Марко Данилыч, привезу ее к вашему возврату в сохранности.
Они уходят до обеда в
сад, но в праздничных костюмчиках им и порезвиться нельзя, потому что, того гляди, упадешь и измараешь «
хорошее» платье.
Правда, она в сотни раз
лучше, чем Лихонин, умела на улице, в
саду и в комнате ориентироваться по странам света, — в ней сказывался древний мужицкий инстинкт,но она упорно отвергала сферичность земли и не признавала горизонта, а когда ей говорили, что земной шар движется в пространстве, она только фыркала.
— Душя мой! Лучший роза в
саду Аллаха! Мед и молоко на устах твоих, а дыхание твое
лучше, чем аромат шашлыка. Дай мне испить блаженство нирваны из кубка твоих уст, о ты, моя лучшая тифлисская чурчхела!
— Ценой-то дорогонек, зато уж и хорош же, — сказал Алексей. — Каменный, двухэтажный, на
хорошей улице, по лицу тринадцать окошек, на дворе флигеля большие, каменные… Можно будет их внаймы отдавать. Службы тоже все каменные, места пропасть,
сад…
— Леса наши
хорошие, — хмурясь и понурив голову, продолжал дядя Онуфрий. — Наши поильцы-кормильцы… Сам Господь вырастил леса на пользу человека, сам Владыко свой
сад рассадил… Здесь каждое дерево Божье, зачем же лесам провалиться?.. И кем они кляты?.. Это ты нехорошее, черное слово молвил, господин купец… Не погневайся, имени-отчества твоего не знаю, а леса бранить не годится — потому они Божьи.
— Что же читать! — воскликнула она и, бросив книгу на стол, прибавила: — Так
лучше пойду дурачиться, — и побежала в
сад.
Лучше твоих палат высокиих и твоих зеленых
садов не найти на белом свете: то и как же мне довольною не быть?
Мать, в свою очередь, пересказывала моему отцу речи Александры Ивановны, состоявшие в том, что Прасковью Ивановну за богатство все уважают, что даже всякий новый губернатор приезжает с ней знакомиться; что сама Прасковья Ивановна никого не уважает и не любит; что она своими гостями или забавляется, или ругает их в глаза; что она для своего покоя и удовольствия не входит ни в какие хозяйственные дела, ни в свои, ни в крестьянские, а все предоставила своему поверенному Михайлушке, который от крестьян пользуется и наживает большие деньги, а дворню и лакейство до того избаловал, что вот как они и с нами, будущими наследниками, поступили; что Прасковья Ивановна большая странница, терпеть не может попов и монахов, и нищим никому копеечки не подаст; молится богу по капризу, когда ей захочется, — а не захочется, то и середи обедни из церкви уйдет; что священника и причет содержит она очень богато, а никого из них к себе в дом не пускает, кроме попа с крестом, и то в самые большие праздники; что первое ее удовольствие летом —
сад, за которым она ходит, как садовник, а зимою любит она петь песни, слушать, как их поют, читать книжки или играть в карты; что Прасковья Ивановна ее, сироту, не любит, никогда не ласкает и денег не дает ни копейки, хотя позволяет выписывать из города или покупать у разносчиков все, что Александре Ивановне вздумается; что сколько ни просили ее посторонние почтенные люди, чтоб она своей внучке-сиротке что-нибудь при жизни назначила, для того чтоб она могла жениха найти, Прасковья Ивановна и слышать не хотела и отвечала, что Багровы родную племянницу не бросят без куска хлеба и что
лучше век оставаться в девках, чем навязать себе на шею мужа, который из денег женился бы на ней, на рябой кукушке, да после и вымещал бы ей за то.
Мать старалась меня уверить, что Чурасово гораздо
лучше Багрова, что там сухой и здоровый воздух, что хотя нет гнилого пруда, но зато множество чудесных родников, которые бьют из горы и бегут по камешкам; что в Чурасове такой
сад, что его в три дня не исходишь, что в нем несколько тысяч яблонь, покрытых спелыми румяными яблоками; что какие там оранжереи, персики, груши, какое множество цветов, от которых прекрасно пахнет, и что, наконец, там есть еще много книг, которых я не читал.
Этих ягод было много в
саду, или,
лучше сказать, в огороде; тетушка ходила с нами туда, указала их, и мы вместе с ней набрали целую полоскательную чашку и принесли бабушке.
Училищный флигель состоял всего из пяти очень
хороших комнат, выходивших частию на чистенький, всегда усыпанный желтым песком двор уездного училища, а частию в старый густой
сад, тоже принадлежащий училищу, и, наконец, из трех окон залы была видна огибавшая город речка Саванка.
Если б я был поэт, да еще
хороший поэт, я бы непременно описал вам, каков был в этот вечер воздух и как хорошо было в такое время сидеть на лавочке под высоким частоколом бахаревского
сада, глядя на зеркальную поверхность тихой реки и запоздалых овец, с блеянием перебегавших по опустевшему мосту.
— Ну, пускай ее спит, говорю, целый день на воздухе — в
саду, погода стоит
хорошая, устанет.
Глафира Львовна, кроме чрезвычайных случаев, никогда не выходила из дома пешком, разумеется, исключая старого
сада, который от запущенности сделался
хорошим и который начинался от самого балкона; даже собирать грибы ездила она всегда в коляске.
Он шел торопливо, неровными шагами, то тихо, то скоро, и, казалось, повиновался какому-то лихорадочному влечению. По временам он останавливался, задерживал дыхание, чтобы
лучше слышать, и затем, через несколько мгновений, снова подвигался по тенистым аллеям
сада.
Она его приняла как нельзя
лучше, и до поздней ночи высокие комнаты дома и самый
сад оглашались звуками музыки, пенья и веселых французских речей.
У детей с утра до вечера головки болят; днем в
хорошую погоду они на воздухе, в
саду, но в дождь приюта найти не могут.
Без меня не ходи
лучше в
сад; да утешься, мое дитятко, я не дам тебя никому в обиду!
Обширные ягодные
сады около Москвы, состоящие из малинника, крыжовника, смородинных и барбарисовых кустов, представляют самое богатое и выгодное место для стрельбы вальдшнепов во время весенних и осенних высыпок, которые, как я слыхал, бывают иногда баснословно многочисленны, В этом случае всего
лучше нескольким охотникам идти рядом, растянувшись в какую угодно линию: даже без собак (если идти потеснее) охота будет добычливая, но с вежливыми собаками она будет еще успешнее и веселее.
В Эн-ске Годнев имел собственный домик с
садом, а под городом тридцать благоприобретенных душ. Он был вдов, имел дочь Настеньку и экономку Палагею Евграфовну, девицу лет сорока пяти и не совсем красивого лица. Несмотря на это, тамошняя исправница, дама весьма неосторожная на язык, говорила, что ему гораздо бы
лучше следовало на своей прелестной ключнице жениться, чтоб прикрыть грех, хотя более умеренное мнение других было таково, что какой уж может быть грех у таких стариков, и зачем им жениться?
— Нет, ты мне про женщин, пожалуйста, — отвечает, — не говори: из-за них-то тут все истории и поднимаются, да и брать их неоткуда, а ты если мое дитя нянчить не согласишься, так я сейчас казаков позову и велю тебя связать да в полицию, а оттуда по пересылке отправят. Выбирай теперь, что тебе
лучше: опять у своего графа в
саду на дорожке камни щелкать или мое дитя воспитывать?
— А я смеялась потому, что эта глупая рожа мне надоела. Скажите на милость, что этому Платону Васильичу понадобилось в
саду в такое время? Еще разболтает чего-нибудь сглупа. Мне все равно, а все-таки меньше разговоров —
лучше… Скоро ли вы прогоните этого дурака, Прейн?
Давно приглядывался к этому местечку Родион Антоныч — ах,
хорошее было местечко: с
садом у самого пруда! — а тут сам бог и нанес подрядчика; камень и кирпич поставил при случае другой подрядчик, когда пристраивали флигель к господскому дому.
Вообще садовник хорошо знал свое дело и на пять тысяч, которые ему ежегодно ассигновало кукарское заводоуправление специально на поддержку
сада, оранжерей и теплиц, делал все, что мог сделать
хороший садовник: зимой у него отлично цвели камелии, ранней весной тюльпаны и гиацинты; огурцы и свежая земляника подавались в феврале, летом
сад превращался в душистый цветник.
— Дурак! Это ты от зависти говоришь, что не нравится! Думаешь, у тебя в
саду, на Канатной улице,
лучше было сделано?
Польский говор слышался повсюду, и к лицам, заговаривавшим в публичных местах, театрах, ресторанах, цукернях и огрудках (загородных
садах) по-русски, относились если не совершенно враждебно, то крайне пренебрежительно, — над ними прямо глумились даже ресторанные гарсоны, очень хорошо понимавшие по-русски, что оказывалось тотчас же при получении
хорошей платы «на чай», но притворявшиеся непонимающими и заставлявшие русского, или, по их выражению, «москаля», по часам ждать заказанного стакана кофе, не говоря уже о кушанье.